"В конце концов, танго – это наркотик. "

Фото Анастасии Помогаевой
Первая часть беседы с Александрой Вильвовской (Вилей) – психологом, специалистом по танцевально-двигательной терапии и автором курса «5 ритмов танго». 

Этот курс был был разработан Вилей, специально для людей, которые танцуют аргентинское танго, на осовании идей Габриэлы Рот о работе с архетипическими ритмами и качествами через танец и движение. 

Интервью записывалось в Киеве в Октябре 2010 года. Текст беседы подготовила Ирина Дубчак.


Это проект «Секреты танго» и сегодня я беседую с Александрой Вильвовской – психологом, преподавателем аргентинского танго и специалистом по танцевально-двигательной терапии. Если что, ты меня сразу исправляй по ходу. 
 Хорошо. Про преподавателя танго – это лихо!:) Я себя таковым не считаю, для меня это какая-то другая деятельность. А все остальное правда.

И для меня и для других людей, которые танцуют танго в Киеве, ты человек относительно новый. Может быть, ты расскажешь немного о себе? Чем ты занимаешься? 
Я начала танцевать танго 10 лет назад и по московским меркам отношусь к старожилам. Это был бурный и интересный период: все друг друга знали и все друг у друга учились, потому что никто не знал, как на самом деле это делается. Информации в Интернете почти не было, не было никакого Ютьюба. Все питались какими-то догадками, слухами, впечатлениями, поездками…

Фото Марии Кортуновой
Информации было мало, а людей в танго приходило всё больше и больше. И в 2003 году я почувствовала, что назрела необходимость объяснять людям какие-то существенные вещи: что они делают и что такое аргентинское танго. Это совпало, с одной стороны, с моей увлеченностью аргентинским танго, а с другой стороны – с тем, что я много лет занималась издательскими проектами. И я начала делать журнал: большой, цветной, иллюстрированный – «Танго большого города». Потом выяснилось, что этот журнал многих людей привел в танго.

Помимо рассказа о танго, о его истории, о танцорах, оркестрах, композиторах, о том, что можно делать в танго и как организован танго-мир, мне очень важно было найти и предложить читателям язык, на котором можно думать и говорить о том, что с тобой происходит, когда ты танцуешь. Люди, которые только-только пришли в танго, как правило говорят и пишут об этом очень похоже: это восторги и прочие эмоции. Но эмоции не передают какие-то смыслы, суть того, что происходит с людьми, когда они танцуют в танго, не дают возможности понять, что же происходит.

Отчасти мой журнал был попыткой предложить язык, на котором можно было бы говорить о танго. Тогда ничего подобного на русскоязычном пространстве не было (да и в англо- или испаноязычном тоже негусто). Собственно, и форум мы со Славиком (Вячеславом Ивановым – прим. И.Д.) затеяли как площадку, где люди имели бы возможность говорить и думать о танго. Журнал просуществовал примерно 2-3 года. Он был не очень регулярным.

Но очень красивым...
Да, красивым. И фактически вывел аргентинское танго из подполья. Вообще, я в то время стала официальной «говорящей головой» аргентинского танго. Я несколько лет занималась пиаром «Ночей милонгеро», постоянно работала с журналистами и писала о танго в различные издания, организовывала музыкальные фестивали и фотовыставки. В 2005 году, готовя первый музыкальный фестиваль, я нашла оркестр «Соледад» и начала работать с ним, помогая ребятам освоить традиционную танго-музыку. Я фактически занималась продвижением аргентинского танго, стремилась к тому, чтобы о нем узнали и оно стало популярным.

А сейчас у тебя появилось другое направление. Хочется спросить, почему это прекрасный журнал прекратил свое существование?
Сейчас основной канал информации – Интернет. Раньше надо было ехать в Буэнос-Айрес, брать там «Тангауту», везти сюда, садиться переводить. Сейчас все проще. Сейчас если есть какие-то этапные тексты, которые обсуждаются в танго-среде, например, интервью Милены Плебс с Чичо, которое недавно активно обсуждалось, – они доступны. Было бы желание – всё можно найти в Интернете.

Например, твой интернет-проект очень интересный. Я думаю, хорошо, что это всё уже есть, и я могу пойти дальше и заниматься чем-то другим.

Немного о твоих теперешних проектах. Чем ты сейчас занимаешься и что тебе сейчас интересно?
 Для меня спустя некоторое время оказалось важным, что взрослые люди по каким-то причинам выбирают аргентинское танго. Это не самый очевидный и не самый тривиальный выбор. Потому что можно пойти танцевать сальсу, можно хип-хоп, можно заниматься бэлли-денсом – сейчас танцевать стало модным, и можно выбрать любой танец.

И, видимо, «почему именно танго цепляет?» – тот вопрос, который меня заинтересовал. Я долго им задавалась. Потому что никаким маркетинговым исследованием – мы пытались проводить такое в Москве – «целевая аудитория» танго не ловится. Для богатых или для бедных? Для молодых или для старых? Для веселых или для грустных? Для одиноких или для пар? Нет никакой закономерности, почему люди приходят и почему люди остаются.

В рамках того, чем я сейчас занимаюсь, у меня появилась одна гипотеза… Совершенно очевидно: танго – в силу исторических причин, – может быть, единственный танец, который дает возможность близкого человеческого контакта. И есть подозрение, что люди, которые выбирают аргентинское танго, приходят сюда за этим: за ощущением близости, за ощущением возможности делать что-то вместе в близком контакте, в близких отношениях с другим человеком. Это моя гипотеза, такой психологический аспект. И дальше можно исследовать, что объединяет людей, которые приходят в танго. Хотя они могут танцевать и другие танцы параллельно, но в чем специфика танго?..

У меня в свое время была своя версия – аудиальная. Люди у которых звуки музыки танго вызывают какой-то внутренний отклик, те и остаются танцевать танго. 
Безусловно, многих приводит музыка. Но танго не случайно – культурное наследие ЮНЕСКО. Это большой самостоятельный феномен. И как в каждом таком явлении, в танго всё перемешано и взаимосвязано. И в музыке присутствуют те же чувства. Что-то есть в танго в любом его проявлении, на что люди отзываются…

У меня по ходу возник вопрос. В Киеве, в танго, девушек больше... Часто они приходят на милонгу, танцуют одну, две танды, или вообще уходят с милонги не потанцевав ни одной танды. Я бы обиделся на весь мир, на всех партнеров и более молодых партнерш. Что же заставляет людей возвращаться?
Несколько лет назад моя подруга и очень хороший московский педагог Нана Хочолава описала этот феномен. В конце концов, танго – это наркотик. И когда ты узнаешь хотя бы один способ получить то, чего тебе в этой жизни не хватает или что тебе особенно ценно, ты начинаешь это искать, начинаешь на это надеяться. В этом случае тангомания – это форма зависимости. Не для всех, конечно. Есть множество людей, которые приходят в танго вне зависимости от такой потребности. Но это одна из причин, которая заставляет возвращаться на милонгу.

Фото Александра Прищепова
Для меня лично танго в какой-то момент стало тем, что может менять меня. Потому что когда ты приходишь на милонгу за этим наркотиком и ты его не получаешь, понятно, что ты не умрешь. Ты, наоборот, можешь разозлиться, обидеться – это очень сильное испытание для барышень. Но эта кризисная ситуация дает повод что-то в себе менять. Можно, конечно, обвинять весь мир, партнеров или себя. Но если перестать обвинять, то появляется шанс что-то изменить в себе. В этом смысле в танго, как в капле воды, концентрируются разные человеческие проблемы. И рецептов тут нет. Ты приходишь на милонгу – тебя не приглашают. Это вызов, и у тебя есть шанс его принять.

Возвращаясь от психологических вопросов… Один из курсов, который ты ведешь, называется «5 ритмов танго». Что ты даешь на своих занятиях такого, чего не дают другие преподаватели? Для чего ты создала такой курс? 
Давай я сначала вообще объясню, чем я занимаюсь.

Я пришла в танго взрослым человеком, и до этого я никогда не танцевала – это была первая встреча с танцем как таковым. Мой опыт танго – это путь человека, который вдруг попал в ситуацию «делай так, не делай так, расслабь здесь, зажми тут». А у меня не получается. Я обычный человек, я никогда не танцевала, у меня сложные отношения со своим телом, я плохо им управляю и плохо его ощущаю. И мне эти слова – как мертвому припарки. И можно долбить 5 лет, 10 лет… Слышать и знать все эти слова наизусть! Но это мало что меняет. Или, может быть, когда-нибудь это что-то изменит: как в стенку бьешься-бьешься – и пробьешь.

Два года назад я попала на семинар, который не имел никакого отношения к танго. Просто один из видов танцевальной практики. И я вдруг обнаружила, что мое тело может двигаться очень легко и свободно. Что я могу совершать такие движения, про которые я даже представить не могла, что я могу их делать. Что я могу танцевать под музыку легко и с удовольствием. Причем под музыку, под которую мне даже в голову не пришло бы танцевать.

Я заинтересовалась, что это такое со мной сотворили. Это был новый шанс для меня как для человека танцующего, и, может быть, это было бы полезно кому-то еще. И я начала учиться телесной и танцевально-двигательной терапии. Просто так получилось, что все эти методы и практики, по крайней мере в России, собраны под крылом психологии и психотерапии. И они действительно используются в психотерапии и работают там. Но мне интереснее не терапевтический аспект.

То, что я делаю, – это не совсем психотерапия, хотя и очень целительно. Я работаю на уровне тела, на уровне движения. Соответственно, самые разные курсы, которые я разрабатываю и предлагаю тангоманам, выстроены на основе знаний о взаимосвязи тела, движения и психики. Темы рождались спонтанно: я просто приходила на милонгу и смотрела на то, как люди двигаются. И понимала, что людям можно помочь получать от танца больше удовольствия и что я знаю, как это сделать.

Удовольствие от танца, от собственного движения – это очень важно. Удовольствие от того, что ты обнимаешь другого человека, от того, что звучит музыка – и у тебя рождается какие-то эмоции. И ты через движение, через объятие разделяешь с другим человеком эти переживания. Это как раз то, про что говорят старики, за что мы так любим танго.

В Киеве с этим немного полегче, а вот в Москве танцпол нередко заполнен людьми, которые боятся двигаться, боятся прикоснуться к другому человеку. Это внутренний страх. Страх совершить что-то не то технически, например, или вообще страх проявить себя в движении.

Это в какой-то мере естественно… Такова современная атмосфера милонги: народ смотрит и оценивает. Трудно двигаться свободно, когда на тебя, условно говоря, смотрят сто пар глаз и сто пар глаз отслеживают твои движения.
Фото Александра Забары
Это один из факторов, но есть много других причин, почему с людьми это происходит. Наше движение – результат некого жизненного опыта и наших установок. Очень немногие преподаватели, как наши, так и аргентинские, иногда на занятиях скажут что-нибудь такое, что относится не к тому, как твое тело выполняет танго-движение, а что относится к каким-то твоим установкам. Или что-то такое сделают, что у тебя появится другое качество движения, другое ощущение. Причем нередко сделают собой, своим телом, без лишних слов. Просто создают для тебя какой-то новый опыт движения и ощущений. Кстати, часто именно за этим – новым опытом и новым ощущением себя – дамы приходят на частники к аргентинцам :).

То есть что-то такое передается?..
Танго – это просто один из танцев. У любого танца есть свой уникальный формат движения, правильный способ выполнения движения. Этим один танец отличается от другого. И, соответственно, когда обучают любому танцу (и танго в том числе), учат правильным образом выполнять движения в рамках этого танца.

Но редко кто учит не выполнять движения в заданном формате, а вообще танцевать, находить, провоцировать в себе такое состояние, чтобы тело начинало двигаться. Причем двигаться не каким-то однозначно правильным, а именно доступным ему образом.

Я часто слышу, что «кто-то танцует, но он скопировал только форму». То есть это соотношение между внутренним и внешним? 
Да, между внешним и внутренним. В Москве часто встречается такое выражение: что люди что-то там делают, пусть даже правильно, сложно технически, но они «просто ходят», они «не танцуют». Танец – это внутреннее состояние, которое находит выражение, воплощение в теле. И поверьте, человек, у которого глаз наметанный, сразу это видит: есть ли это внутреннее состояние наполненности танца. Хотя это звучит как метафора.

Одна из причин, по которой я взялась разрабатывать эти курсы, – это мои внутренние вопросы. Я утомилась от этих метафор, я их не понимала. Все эти танго-метафоры не про то, какая у меня там кость или мышца работает. Это не совсем анатомический уровень. Туда, конечно, входит, как работают кости, как работают разные слои мышц. Но если мы будем начинать разбирать мышцы, мы не получим того результата, о котором говорят преподаватели. Танго-метафоры – это какая-то промежуточная сфера: наполненность движения, возможность двигаться непрерывно, а не от шага к шагу. И чтобы оно как-то с музыкой соотносилось. И с партнером. Но все равно это некоторые телесные навыки, и вопрос в том, как их нарабатывать.

Например, прекрасные балерины вырастают, оттого что они много лет провели у станка. Так и в танго, можно годами просто повторять одно и то же в надежде, что рано или поздно тело само затанцует. У меня лично просто нет такого количества лет, чтобы идти этим путем.

Это можно обрести, находясь всё время рядом с какими-то наставниками. Как там, в Аргентине, рядом с мастером вырастают. Находясь всё время рядом, непроизвольно начинаешь что-то такое ловить, не всегда даже осознавая, что это с тобой происходит. У нас здесь нет таких мастеров.

И как тогда этого достичь? 
Фото Игоря Вагана
Углубившись в телесную и танцевальную терапию, я обнаружила, что есть большое количество подходов и методик, разработанных и в современном танце, и в танцевально-двигательной терапии, которые помогают эту внутреннюю способность к танцу выразить в теле. Выразить в движении, сделать его внешним. Попросту перестать делать движения, а начать наконец танцевать.

Я использую разные подходы в своей работе. Но все они имеют общую основу.

Это большое внимание к ощущениям и к движениям своего тела. Сейчас тема телесного осознавания становится популярной в мире. И неслучайно. Человек европейской культуры состоит из двух отдельных частей: голова отдельно, тело отдельно. В лучшем случае, тело – это инструмент, который должен работать определенным образом.

То есть танго только это демонстрирует?
Естественно. Не важно, что мы начинаем делать: играть в большой теннис, или танцевать танго, или сидеть в ассанах – если есть эта разобщенность, она проявляется сразу же. Каждый раз, когда мы начинаем что-то делать со своим телом, – это проявляется. Проявляется, когда мы занимаемся сексом, например.

Является ли мое тело, мое движение, то ощущение, которое появляется в моем теле, заметным для меня … Вижу ли я их, ощущаю ли, обращаю ли на них внимание? Чувствую ли я это? И дальше – могу ли я этим управлять?

Продолжение интервью с Александрой Вильвовской читайте и слушайте в следующем выпуске Секретов танго ;)


 Подписаться на RSS-ленту

3 комментария:

  1. очень хороший материал. прочла с интересом. Спасибо!

    ОтветитьУдалить
  2. очень жду вторую часть :) понравились рассуждения Вили о том почему люди приходят, остаются в танго

    ОтветитьУдалить
  3. Анонимный24 июня 2011 г., 4:33

    Очень интересно и поучительно!

    ОтветитьУдалить